Индеец с тротуара [Сборник] - Урсула Ле Гуин

— Нда, — согласился с Фрэнком Улисс. — У меня до сих пор башка трещит с того раза, как Лэфферти сбацал на ней собачий вальс. Мне совсем не светит снова быть для него барабаном.

Лоретта громко рассмеялась. Большой, круглолицый, черный как смоль Улисс, потиравший свою голову и сравнивавший ее с барабаном, выглядел комично. Он весил почти 90 кило и уже играл за вторую сборную школы по американскому футболу, хотя ему еще и пятнадцати не было. Он бы и за первую сборную мог играть, если бы регулярно посещал тренировки. Но он предпочитал слоняться по улицам вместе с другими ребятами. Все они принадлежали к одной компании — «ястребам» и большую часть времени проводили, разрабатывая планы стычек со своими противниками — «мстителями».

— Нам нужна штаб — квартира, — объявил Дэвид. — Проулки скоро накроются — холодно. И «пауки» за нами гоняются.

— А чего такие пугливые? — спросил Джетро, выпятив свой маленький, сердитый подбородок. — Нас целых пятеро, а он всего один. Да мы бы его, понял, в два счета!

— «Паука»?! — изумленно вытаращил на него глаза Дэвид, самый младший в компании. Ему было тринадцать лет, но росту в нем было около 180 сантиметров, а его длинные руки и ноги никак не вязались с его детским лицом. Ребята называли его Жеря, потому что он выглядел и двигался как неуклюжий жеребенок. — Ты что, старик, с горы упал? Побить «паука» — скажешь тоже! Что ты против него!

— Самое лучшее, когда увидишь «пауков», дуй от них в противоположную сторону, — заметил Фрэнк.

Лоретта понимала его. Все жители Саутсайда были едины в своем недоверии и страхе к полицейским. Посторонний человек мог из этого заключить, что все они преступники. И был бы далек от истины. В большинстве своем саутсайдцы вели вполне достойный образ жизни, хотя некоторые из них и скрывали от полиции кое — какие пустяки. К примеру, семья жила на «соцобеспечение», но кто-то из ее членов работал один или два дня в неделю, зарабатывая явно недостаточно на жизнь, но вполне достаточно для того, чтобы лишиться пособия, если об этом станет известно. Или кто-то играл в нелегальную лотерею, или продавал соседям самодельное вино, не имея лицензии на торговлю спиртными напитками. Никто в Саутсайде не считал подобную деятельность зазорной. Кроме полиции. Вдобавок практически каждому в Саутсайде доводилось сталкиваться с такими зверюгами в полицейской форме, как Лэфферти, которым нравилось врываться в чужие дома и избивать людей. Может быть, широко распространенная в Саутсайде привычка убегать от полицейских и никогда не помогать им ожесточала некоторых блюстителей порядка. Но Лоретта в это не верила. Ей казалось, что люди, подобные Лэфферти, просто родились зверюгами.

И тут новенький изрек нечто неслыханное.

— А я считаю: Джетро прав, — заявил он, и все с уважением умолкли. — До тех пор пока мы будем бегать от них, они будут нас бить. Сколько же можно! Вот уже триста лет мы бегаем от Громилы, а он все еще нас преследует. Пора наконец остановиться, смело повернуться к нему лицом и не отступать. И, может быть, выбить у него несколько зубов, чтобы он нас зауважал.

Лоретта уставилась на новенького, пораженная его словами. Речь у него была четкой и правильной; он не бормотал себе под нос и не растягивал слова, как большинство обитателей Саутсайда. (Их район находился в южной части города, но Саутсайдом назывался еще и потому, что большинство живших здесь людей приехали с Юга.) Вид у новенького также был странный: этакий приземистый крепыш, похожий на лягушку или на сову, с круглой головой и круглыми серьезными глазами, скрывавшимися за очками в толстой черепаховой оправе; он единственный из мальчишек носил галстук.

— Как тебя зовут? — спросила Лоретта.

— Фил Сэттертуэйт, — ответил тот, протянул ей руку и улыбнулся, добавив полукружье сверкающих зубов к двум кругам, составлявшим его лицо. — А тебя как, малышка?

Малышка?! Лоретта этого не любила. Прежде чем пожать протянутую ей руку, она вспомнила, как мисс Ходжес говорила им: первой подавать руку должна девочка. Этому самодовольному нахалу, оказывается, не все известно, злорадно подумала Лоретта.

— Лоретта Хокинз, — ответил Лоретта и нерешительно добавила: — Мисс Лоретта Хокинз.

— Да ладно вам церемониться, — сказал Улисс. — Фесс, зови ее просто Лу… А ты его — Фесс. Мы зовем его Фессом, потому что он запросто тянет на профессора.

— Точно, — подтвердил Фрэнк, — Фесс у нас такая крупная птица! Нам до него далеко — он ходит в «Эмерсон».

Неожиданно для себя Лоретта прониклась уважением к этому странному мальчишке. В средней школе «Эмерсон» учились лишь те, у кого средний балл был не ниже В с плюсом; только два процента городских школьников добивались таких высоких результатов. Лоретте с ее С по математике «Эмерсон» была недоступна.

Все принялись расхваливать новенького.

— Фесс из Бостона. Там говорят на правильном английском, — сообщил Дэвид.

— И он сочиняет стихи, — добавил Фрэнк. — Мы хотим уговорить его сочинить для нас пару песенок.

— Хватит, мужики. А то она решит, что я белоручка, — остановил их Фесс и подмигнул Лоретте совиным своим глазом. — Черт ее знает — она сама похожа на белоручку.

«Белоручками» называли тех, кто задавался и считал себя лучше остальных. Если у вас была светлая кожа, как у Лоретты, темнокожие тоже обвиняли вас в том, что вы белоручка — иного от вас не ожидали. Вы считались белоручкой и в том случае, если у вас или у вашей семьи было больше денег, или лучше образование, или речь была правильнее, чем у других.

Лоретта почувствовала, как в душе у нее нарастает злоба к незнакомцу. Она и минуты с ним не общалась, а он уже ухитрился дважды оскорбить ее.

— Никакой он не белоручка, — сказал Дэвид. — Он накостылял Лерою Смиту. Почти сразу, как переехал к нам.

На Лоретту это произвело впечатление. Лерой Смит, главарь «мстителей», был на редкость крупным, грубым и сильным для своего возраста парнем и наводил ужас на большинство младших мальчишек. Лоретта не любила драки — слишком часто они происходили в их районе. Однако она не могла считать их беспочвенными, когда рядом жили бандюги наподобие Лероя. Этот новенький, вероятно, здорово работает кулаками — вот почему другие смотрят на него с почтением, догадалась Лоретта. За его светлую голову никто бы его не уважал. Нет, они восхищены его умением драться и поэтому терпят его ум. Вожаком «ястребов» всегда был Фрэнк. Но сейчас, когда этот новый мальчишка поколотил вожака «мстителей», он, должно быть, отнял у Фрэнка лидерство. Другие мальчишки явно во всем слушались Фесса.

— Лоретта, между прочим, тоже не белоручка, — сказал Джетро. — Она своя в доску.

Лоретта с благодарностью посмотрела на Джетро, а тот продолжал:

— Ну да, рыжая. Ну и что из этого!

— Джетро! Какой же ты гад! — взвизгнула Лоретта. — У меня не рыжие волосы!

Но Джетро уже мчался по Авеню, ловко ныряя в толпу и снова выныривая из людского потока, то и дело останавливаясь, оборачиваясь к Лоретте своей востренькой, смешливой физиономией и дразнясь. Пронзительно визжа, Лоретта устремилась за ним мимо бакалейных лавок с корзинами фруктов и овощей, выставленных на тротуар; мимо двух шумных баров; мимо химчистки, аптекарского магазина и джазовой лавки, выплескивающей на улицу громкую музыку; мимо лавки распродажи случайных вещей и магазина уцененной обуви; мимо лавки, в которой торговали чудодейственными травами, мазями и порошками; гналась до тех пор, пока не уткнулась с разбегу в чью-то большую, мягкую грудь и тут же обессилела.

Подняв глаза и увидев перед собой преподобную Мэми Лобелл, Лоретта чуть со стыда не сгорела. Мэми Лобелл, высокая представительная особа, возглавляла «Радостную баптистскую церковь», находившуюся здесь же, на Авеню. Женщиной она была очень строгой, набожной и воздержанной, к тому же принадлежала к числу лучших маминых подруг. Мама в ее церковь, правда, не ходила, так как была методисткой. Но что будет, если мисс Мэми расскажет ей о том, как ее дочь, Лоретта, подобно сирене, со зловещим криком гналась по Авеню за каким-то мальчишкой и чуть не сбила с ног ее, преподобную мисс Мэми?

Лоретта попыталась одновременно поправить прическу, подобрать рассыпавшиеся учебники и извиниться.

— Простите, мисс Мэми, я вас не заметила. Я смотрела в другую сторону.

Но мисс Мэми на нее не сердилась; голова у нее была занята иными заботами.

— Пустяки, дитя мое, мне не больно. Но лучше отойди в сторонку, чтобы не мешать рабочим носить мебель. Осторожнее! — вдруг воскликнула она своим низким зычным голосом. — Не столкнись с этим живым распятием.

Лоретта с удивлением покосилась на грузчика, вышедшего из церкви с шестью складными стульями — по три на каждой руке — и резным крестом на груди; он напоминал изваяние в религиозной процессии.